В России административный надзор, формально введенный как мера контроля за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, на практике превращается в продолжение срока для многих бывших заключенных, особенно для осужденных по политическим статьям. Эта система, по мнению правозащитников, создает замкнутый круг, в котором человек остается под постоянным контролем силовиков и рискует получить новый срок за малейшие нарушения.
Ярким примером служит история 42-летнего Ивана Любшина из Калуги. В марте 2025 года он вышел из ярославской колонии, где отбывал пять лет и два месяца за комментарий о Михаиле Жлобицком, который в 2018 году совершил самоподрыв у здания ФСБ в Архангельске. Однако свобода оказалась условной: суд назначил Любшину восемь лет административного надзора с обязательными отметками в полиции, запретом выходить из дома ночью и покидать пределы Калужской области без разрешения.
В мае 2026 года Любшин попытался уехать из России через Беларусь, чтобы получить французскую гуманитарную визу в Армении и затем отправиться во Францию. За два часа до вылета из Минска в Ереван его задержали белорусские пограничники, передали милиции, а затем сотрудникам КГБ, которые, по словам Любшина, передали его российским оперативникам. Несмотря на то что он предъявил документы о визе и билеты, сама попытка выезда стала основанием для нового уголовного дела об уклонении от административного надзора.
После обыска у Любшина взяли подписку о невыезде, но на него также составили протокол о мелком хулиганстве, утверждая, что он ругался матом в общественном месте. Любшин утверждает, что время инцидента совпадает с проведением обыска у него дома. В результате суд назначил ему 12 суток административного ареста. На момент публикации он остается под подпиской о невыезде и ожидает решения по делу об уклонении от надзора.
Административный надзор был введен в российское законодательство в 2011 году как форма контроля за людьми, освобожденными из мест лишения свободы. Формально он не считается новым наказанием: суд устанавливает его после приговора, а полиция должна следить за соблюдением ограничений. Однако на практике для бывших заключенных надзор становится продолжением срока, где многие аспекты повседневной жизни требуют согласования с силовиками.
Масштабы применения этой меры впечатляют. По данным статистики, только в 2024 году российские суды рассмотрели 34 777 дел об установлении административного надзора и удовлетворили 33 301 из них. Еще более 5000 дел касались продления уже действующего надзора, и почти все они также закончились продлением. Это свидетельствует о массовом характере применения данной меры.
Под административный надзор попадают не все освобожденные из колоний. Он может быть установлен, если во время отбывания наказания заключенного признали «злостным нарушителем порядка», а также в случае осуждения за преступление при опасном или особо опасном рецидиве. Однако есть две категории осужденных, которым надзор назначают вне зависимости от поведения в колонии: это осужденные за сексуализированное насилие в отношении несовершеннолетних и осужденные по «террористическим» и «экстремистским» статьям, а также за покушения на жизнь силовиков и судей.
Для последней категории срок надзора может составлять до 10 лет, что соответствует сроку погашения судимости. Это означает, что даже после освобождения человек остается под особым статусом и переводится под полицейский контроль. Обязательным ограничением для всех поднадзорных является регулярная явка в ОВД по месту жительства — от одного до четырех раз в месяц. Суд также может запретить находиться в определенных местах, посещать массовые мероприятия, выходить из дома в определенное время или покидать установленную территорию.
За несоблюдение ограничений предусмотрена административная ответственность. Несколько таких протоколов могут стать основанием для уголовного дела об уклонении от административного надзора, которое грозит лишением свободы до одного года. После отбытия этого срока надзор назначается снова. Для бывших политзаключенных, выходящих из колоний после дел 2010-х и начала 2020-х годов, это означает, что они остаются в регулярном контакте с полицией и под угрозой нового преследования.
Адвокат Валерия Ветошкина, сотрудничающая с политзаключенными, отмечает, что по политическим делам административный надзор стал скорее правилом, чем исключением. Эта система, по ее словам, создает условия для бесконечного контроля и новых обвинений, фактически лишая человека возможности вернуться к нормальной жизни после освобождения.
