Культура 5 мин чтения
Netflix завершил экранизацию «Ста лет одиночества»: чем запомнился финал сериала
На стриминговом сервисе Netflix вышел второй сезон «Ста лет одиночества», завершивший экранизацию романа Габриэля Гарсиа Маркеса. Кинокритик Антон Долин рассказывает, как создатели сериала бережно воспроизвели первоисточник и почему финал получился монументальным и одновременно бесславным.
На стриминговом сервисе Netflix завершился второй сезон «Ста лет одиночества», а вместе с ним и весь сериал — первая в истории экранизация знаменитого романа Габриэля Гарсиа Маркеса. Проект, снятый режиссерами Лаурой Морой Ортегой, Алексом Гарсиа Лопесом и Карлосом Морено, дебютировал на платформе в 2024 году. Создатели осознанно ушли в тень писателя и представили публике шоу, с точностью воспроизводящее первоисточник. Кинокритик Антон Долин поделился впечатлениями после просмотра финальных серий.
Второй сезон не вызвал такого шума и споров, какими сопровождался выход первой части полтора года назад. Эффект новизны схлынул: мир смирился с существованием беспрецедентно подробной, тщательной и любовной киноверсии гениального романа. Стриминг также принял необычное решение выпустить семь первых серий сезона и полнометражный финал продолжительностью более полутора часов с большим разрывом. Тем не менее, по словам критика, если это и «всхлип», то исключительно красивый.
В новых сериях революция и гражданская война идут на убыль. Полковник Аурелиано Буэндиа, едва не превратившийся в монстра и тирана, переживает иную трансформацию — становится ворчливым разочарованным стариком, бормочущим однообразные мантры и мастерящим золотых рыбок. Эра могучих мужчин закончилась: не стало визионера Хосе Аркадио — основателя Макондо, погиб его сын, вышел на пенсию грозный полковник. Наступает эпоха женщин, правящих в доме Буэндиа.
По-прежнему восхитительна Марлейда Сото в роли Мамы Урсулы — матриарха рода. На авансцену одна за другой выходят красивые, сильные, независимые и волевые хозяйки дома. Антагонистка второго сезона — аристократка и фанатичка Фернанда дель Карпио, неспособная быть счастливой и лишающая счастья других. Эту роль с почти религиозным рвением исполняют три актрисы: юная Лаура Тэйлор, молодая Карла Баратта и зрелая Маргарита Роса де Франсиско. Модель-дебютантка Даниэлла Рейес убедительна в роли Ремедиос Прекрасной — каждый ее выход, каждое купание, не говоря о финальном вознесении, запомнится зрителям. Рената, она же Меме, стоически проживает свою трагедию в исполнении колумбийской актрисы и певицы Хуаниты Молины.
Близнецы Аурелиано Сегундо и Хосе Аркадио Сегундо — воплощение бессилия одиночки перед лицом большой истории. В юности обоих играет дебютант Хорхе Квинтеро, в зрелости — известный в Колумбии Хулиан Роман. Аурелиано Второй выбирает частную жизнь, но терпит крах и в ней: всю жизнь слабовольный эпикуреец и музыкант разрывается между женой и любовницей и не может помочь детям вырваться из-под гнета деспотичной матери. Хосе Аркадио Второй, идеалист по природе, переживает разрушение утопии: построив железную дорогу и приведя в Макондо американцев, он превращает родной городок в фабрику по производству страданий, что заканчивается массовой бойней. Наследнику братьев-неудачников Аурелиано Вавилонии в исполнении Себастьяна Осорио предстоит нарушить последнее семейное табу — на инцест — и остаться бессильным читателем собственной судьбы, записанной на старинном пергаменте.
Женское владычество отражается и в списке создателей сериала. Хотя продюсерами остаются сыновья Габриэля Гарсиа Маркеса, большинство эпизодов, включая финал, срежиссировала Лаура Мора Ортега. Только три серии поставил Карлос Морено — в них, невзирая на цельность стиля, чувствуется иной подход: больше гротеска, юмора и депрессивной меланхолии. Предпоследний эпизод посвящен почти пятилетнему дождю, едва не смывающему Макондо с лица земли. Однако кульминацией служит предыдущая, глубоко трагическая серия, в которой личное и эпическое, семейное и политическое образуют эффектный контрапункт. Кратковременное счастье Ренаты с любовником-механиком, вокруг которого вьются желтые бабочки, рушится так же беспощадно, как надежды рабочих банановых плантаций на справедливость.
Массовый расстрел манифестации — не выдумка Маркеса, а исторический факт, глубоко ранивший современную Колумбию. Кровавая расправа безнаказанного капитала над пролетариями с их петициями сегодня обрела новую актуальность. Команда художников-постановщиков по-прежнему на труднодостижимой высоте: декорации дома Буэндиа, ностальгического кинотеатра Макондо и бескрайней банановой плантации впечатляют гиперреалистической плотностью и проработкой деталей.
