Бизнес 8 мин чтения
Как силовой конфликт вокруг «Евросети» вытолкнул Тимура Артемьева из России
История второго основателя «Евросети» начинается не с удачной сделки и спокойной эмиграции. Продажа компании прошла на фоне обысков и уголовного дела, а для Артемьева этот конфликт фактически закончился изгнанием из страны.
В биографии Тимура Артемьева есть удобная, но слишком гладкая версия: два основателя построили «Евросеть», в 2008 году выгодно продали её Александру Мамуту, после чего Евгений Чичваркин стал публичным эмигрантом в Лондоне, а Артемьев ушёл в науку, инвестиции и частную жизнь. Хронология 2008 года выглядит иначе.
Продажа «Евросети» не была обычным предпринимательским exit. Она произошла в момент, когда крупнейший российский сотовый ритейлер оказался под силовым давлением. В начале сентября в центральном офисе прошли обыски. Следствие возобновило старую историю вокруг бывшего экспедитора Андрея Власкина, начались аресты сотрудников службы безопасности компании. Уже 22 сентября Чичваркин и Артемьев продали по 50% бизнеса структуре Александра Мамута.
Позже Чичваркин прямо связывал уголовное преследование с попыткой заставить владельцев расстаться с компанией. В защитном заявлении, поданном в рамках британского экстрадиционного процесса, он утверждал, что дело было политически мотивировано, а давление усиливалось по мере переговоров о продаже. Британская прокурорская служба эту версию оспаривала, поэтому политический мотив нельзя выдавать за установленный судом факт. Но сам силовой контекст продажи сомнений не вызывает.
«Коммерсантъ — Секрет фирмы» позднее поместил историю Чичваркина в категорию «политический риск» и писал, что поспешность могла стоить каждому из двух владельцев примерно $125 млн относительно экспертной оценки компании. РИА Новости в 2011 году также прямо связывало продажу с уголовным преследованием.
Главная деталь стала яснее уже после того, как бизнес был потерян. В 2010 году присяжные единогласно оправдали сотрудников «Евросети» по основному делу, а суд зафиксировал право оправданных на реабилитацию. Верховный суд в январе 2011 года оставил оправдательный приговор в силе. После этого Следственный комитет прекратил уголовное дело в отношении Чичваркина.
Для Артемьева последствия оказались менее громкими, но не менее радикальными. Его самого не обвиняли. Он находился в Праге и собирался лететь через Москву, когда Чичваркин позвонил и посоветовал изменить маршрут. Артемьев позже рассказывал Meduza, что после этого больше в Москву не возвращался.
Поэтому слово «эмиграция» здесь слишком нейтрально. Артемьев не планировал заранее менять страну после красивого корпоративного выхода. Силовой конфликт вокруг компании сделал возвращение рискованным для человека, который владел половиной «Евросети» и мог предположить, что давление распространится и на него. В практическом смысле это стало изгнанием: бизнес был продан в момент давления, а один из двух равных владельцев после предупреждения просто не полетел обратно домой.
Именно этот контекст помогает понять всё, что было дальше. Артемьев не проиграл Чичваркину борьбу за публичность и не исчез после удачного кэшаута. Он оказался выдавлен из среды, где построил главный бизнес своей жизни, и начал собирать новую биографию уже в Великобритании.
При этом в самой «Евросети» он никогда не был второстепенным партнёром. Артемьев занимался мобильными телефонами ещё до создания сети и позвал в бизнес друга детства Евгения Чичваркина. В 1997 году они основали компанию и владели ею на равных. Чичваркин тянул маркетинг, продажи и экспансию, Артемьев — финансы, учёт, технологии и инфраструктуру. Один стал лицом бренда, второй — человеком внутри машины.
После вынужденного разрыва с российским бизнесом Артемьев не стал строить новую розничную империю. Он перенёс капитал в проекты с очень длинным горизонтом. Исследования старения интересовали его ещё до 2008 года: он финансировал Институт биологии старения, а затем поддерживал исследования за рубежом, включая лабораторию биолога Евгения Нудлера в Нью-Йорке.
В 2018 году Артемьев говорил, что рассчитывает оставаться активным примерно до 2080 года. Это была личная ставка на будущий прогресс биологии, а не существующая медицинская гарантия. В SEC-документах 2016 года он указан среди директоров биотехнологической Retrotope, а позднее среди его инвестиций назывался Viome.
Его интересы выходили далеко за пределы биологии. Артемьев рассказывал об инвестициях в Moon Express и коммерческом освоении лунных ресурсов. В Британии он создал Uniwheel — компанию вокруг электрических моноколёс. Проект не стал второй «Евросетью», но юридически не исчез: 1 января 2026 года Артемьев снова стал директором UNIWHEEL LIMITED, а Companies House указывает его как лицо с контролем более 75% акций и голосов. В тот же день он вернулся в совет SPINAR LIMITED.
Не исчезла и связь с Чичваркиным. Артемьев в разные периоды был директором HEDONISM DRINKS LIMITED и снова вошёл в совет 13 октября 2025 года, уйдя 11 мая 2026-го. В 85 PICCADILLY LIMITED он вернулся в совет в тот же день октября 2025 года и по текущим данным остаётся директором вместе с Чичваркиным и Татьяной Фокиной.
Это не даёт оснований автоматически называть Артемьева нынешним совладельцем Hedonism. Текущий PSC-реестр показывает контроль HEDONISM DRINKS через HEDONISM PLUS LIMITED, где Чичваркин указан как лицо с контролем более 75%. Корпоративные документы доказывают продолжение деловой связи, но не нынешнюю долю Артемьева.
Есть и символическая перемена. В старых британских записях Артемьев проходил как Russian. В новых назначениях 2025–2026 годов Companies House указывает nationality: British. Точную дату получения гражданства из реестра установить нельзя, но к этому моменту его формальная биография уже окончательно укоренилась в Великобритании.
А в 2025 году Артемьев неожиданно вернулся в публичное пространство совсем с другой темой. На Liberty International World Conference в Буэнос-Айресе он выступил с сессией Digital Sovereignty. В ноябре на Montelibero FEST в Подгорице говорил о мире, который хотел бы видеть для себя, близких и человечества, а затем участвовал в дискуссии о том, как сообщества могут менять общество.
Так история второго основателя «Евросети» складывается в другую дугу. В 2008 году государственно-силовой конфликт разрушил его прежнюю нормальность: компания была поспешно продана, а он сам не вернулся в Россию. Следующие годы он тратил деньги не на попытку вернуть прошлое, а на участие в будущем — долголетие, биотех, космос, мобильность, а теперь цифровой суверенитет.
Именно поэтому вопрос «куда пропал Артемьев» уже почти неинтересен. Важнее, что делает с человеком опыт, когда огромный бизнес приходится оставить в момент давления, а возвращение домой перестаёт выглядеть безопасным. Артемьев выбрал не публичную войну за прошлое, а строительство новой жизни за пределами России — и только теперь начинает снова объяснять, каким он видит устройство будущего.
