Политика 5 мин чтения
Баунов объяснил неэлекторальные смыслы выборов в Госдуму
Политолог Александр Баунов разобрал пять составляющих прошедшего голосования: легитимацию власти, закрепление границ, передел ответственности и другие функции процедуры.
Прошедшие выборы в Государственную думу, несмотря на их формальный характер, выполнили для российского режима ряд неэлекторальных задач. Об этом в своем разборе главного политического события осени пишет политолог Александр Баунов, выделяя пять ключевых составляющих этой процедуры.
Первая из них — легитимация. По мнению аналитика, Владимир Путин на протяжении всей своей политической карьеры представляет себя прежде всего юристом, для которого важно, чтобы правовая ткань нигде не порвалась, а внешние процедуры регулярно соблюдались. Пунктуальное следование электоральным циклам должно производить успокаивающее впечатление на автократа, чей мандат давно просрочен, а реальный ресурс легитимности исчерпан. Само соблюдение процедуры создает у него иллюзию законного права на власть, которой он пытается делиться с массой подданных.
В нынешнем цикле это процессуальное самовнушение, как отмечается, должно генерировать особенно острое переживание собственной правоты: враг в Киеве избегает выборов, а правитель в Москве даже не обсуждает возможность их отмены. Такое отношение к избирательному процессу помогает игнорировать разницу между выборами в Украине, где в военное время действительно решался бы вопрос о власти, и в России, где этот вопрос закрыт и правитель ничем не рискует. В результате к легитимации по процедуре добавляется легитимация по контрасту, которая может произвести впечатление на колеблющихся вроде Трампа или некоторых правителей Глобального Юга.
Второй составляющей названы границы. Помимо легитимации по соблюдению сроков и по контрасту, Кремль при помощи этих выборов в очередной раз пытается узаконить свою власть над захваченными украинскими территориями. Классические захватнические войны выглядят сомнительно даже для Глобального Юга, поэтому в достоверность референдума 2022 года, проходившего буквально на линии фронта и на руинах домов, не очень верят даже в Кремле. Все чувствуют, что владение этими землями недостаточно обоснованно. Поэтому, если снова и снова проводить на них голосование — сначала президентское, потом парламентское, — процедурная база такого владения как бы укрепляется.
Раз население оккупированных территорий приходит и голосует сначала за российских президентских кандидатов, а потом за партии, значит, оно признает российскую власть. Так это подается внутри и вне России. Сопутствующие проблемы остаются прежними: это зона боевых действий, население территорий изменилось, неясно, сколько там осталось прежних жителей и сколько прибыло новых из России, в прифронтовых и фронтовых регионах голосуют российские военные и сотрудники спецслужб. Не говоря уже о том, что к самому процессу голосования под военной оккупацией доверия еще меньше. Тем не менее для российского режима сам факт голосования в «новых границах» считается способом легитимации этих границ.
Третьим ингредиентом назван передел ответственности. Когда говорится, что выборы не несут российскому режиму угрозы, речь идет об угрозе потери власти. Россия еще не на той стадии, когда выборы могут выйти из-под контроля и привести к «демократизации по ошибке». Тем не менее даже имитация выборов может быть опасна для некоторых институций и представителей режима в партиях, государственной прессе, где приходится проводить какие-никакие дебаты, администрации президента и, наконец, ФСБ.
«Справедливой России» пришлось натягивать доли процента до Думы, иначе получилось бы, что самая воинственная партия не попала в Думу, а «Новые люди» — официально партия нормальности во время войны, которую некоторые противники СВО в качестве последнего прибежища назначили антивоенной, — наоборот, получила бы результат выше ожидаемого. Похожая ситуация сложилась с регистрацией и снятием партии «Яблоко».
Таким образом, как резюмирует автор разбора, у процедуры, которая регулярно происходит в России и принимает форму выборов, хотя ими не является, тем не менее есть свои, неэлекторальные смыслы. Это событие нарушает гладкую политическую поверхность автократии и уже этим привлекает внимание. Признавая за ним эти смыслы, можно совершенно не обязательно признавать за толкуемым событием статус выборов.
3
