Общество 6 мин чтения
Сергей Кривенко: закон о реабилитации жертв политрепрессий не стал гарантией неповторения
Глава «Мемориала-Вильнюс» Сергей Кривенко рассказал, почему принятый в 1991 году закон о реабилитации жертв политических репрессий ограничился компенсациями и не предусмотрел ответственности палачей и гарантий неповторения.
Закон «О реабилитации жертв политических репрессий», принятый Верховным Советом РСФСР 18 октября 1991 года, впервые официально назвал террором депортации, расстрелы и ссылки в трудовые лагеря по политическим и религиозным мотивам. Власти извинились за преследование народа и пообещали восстановить в правах пострадавших от произвола НКВД и МВД. Однако, как отмечает председатель ассоциации «Мемориал-Вильнюс» Сергей Кривенко, этот документ так и не стал эффективным инструментом, который гарантировал бы неповторение подобных событий в России.
По словам Кривенко, к закону можно подходить с разных сторон. Теория правосудия переходного периода, начавшая развиваться в начале 2000-х, выделяет четыре механизма, помогающих построить демократическую страну: установить истину о произошедшем, установить виновных в преступлениях, возместить вред жертвам — как материальный, так и моральный — и принять меры, гарантирующие неповторение преступлений. Российский закон о реабилитации предусмотрел только возмещение вреда жертвам. Именно в этой части он произвел колоссальное воздействие на ситуацию.
«Это единственный правовой документ, принятый в России, в котором говорится: то, что творилось в Советском Союзе, — это государственный террор», — подчеркнул Кривенко. При этом никаких других направлений в законе нет: ни расследования фактов преступлений, ни обеспечения ответственности палачам. Гарантий неповторения тоже не сформулировано. С середины 1950-х годов до настоящего времени реабилитированы четыре миллиона жертв репрессий. С точки зрения сатисфакции, когда государство признает свою вину перед каждой жертвой и необоснованность репрессий, закон сыграл очень большую роль.
В законе был зафиксирован пункт о том, что работники «троек» НКВД и МВД должны быть привлечены к ответственности, но ни одного процесса над членами «троек» не произошло, хотя в то время еще были живы люди, участвовавшие в них. В начале 90-х были возбуждены несколько десятков уголовных дел, когда находили места массовых расстрелов. Энтузиасты обнаруживали скелеты с отверстиями в головах и обращались в прокуратуру, так как было видно, что это расстрелянные. Известно о 15–20 таких делах, но потом они все были закрыты и не привели к осуждению людей.
Кривенко объясняет, почему авторы закона не предусмотрели пункты про ответственность и неповторение преступлений. Закон готовился в конце 80-х, когда еще существовал Советский Союз. Первые попытки вынести его на обсуждение были в 1990 году, когда в Верховном Совете большинство составляли коммунисты, и тогда закон не прошел. Это очень компромиссный закон, по оценке собеседника, — закон о реабилитации с точки зрения советской власти. Даже при позднем Горбачеве официальная позиция была такой: что-то произошло, какой-то непонятный террор, в результате чего появились жертвы. Им выражают сочувствие и возвращают юридическую реабилитацию, говорят, что они невиновны, и дают мизерную компенсацию — не больше 10 тысяч рублей за отсидку в лагерях. С тех пор сумма не индексировалась.
По мнению Кривенко, это советский закон, а не закон новой России, которая порвала с советским прошлым и оценивает его как преступный режим. Документ продолжает легитимизацию советской власти и говорит: «Да, что-то пошло не так, извиняемся за это». Именно поэтому сегодня не подлежат реабилитации все, кто поднимал вооруженную руку на советскую власть: участники крестьянских восстаний, гражданской войны, партизаны Западной Украины и стран Балтии. Если же признать, что была тоталитарная власть и диктатура и власть сама развязала против народа войну, проводила коллективизацию и голодомор, картина меняется. В 1930-е годы было огромное количество восстаний. Есть уголовное дело, где дети просят реабилитировать отца, участвовавшего в крестьянском восстании. Он отсидел в лагерях и сейчас считается преступником, хотя с точки зрения нормальной логики он — жертва репрессий и боролся с диктатурой.
Кривенко напоминает, что советская власть не ставила себе задачу перейти к демократии, установить истину, гарантировать неповторение и назвать руководителей страны преступниками. Власти осуждали внесудебные расправы, но трактовали это как случайные жертвы. «Мемориал» постоянно говорит об обратном: это суть советской власти, без насилия она не жила. Насилие — единственный мощный инструмент, с помощью которого шло управление государством. В 1990 году закон не прошел, потому что даже такого скромного извинения не хотело большинство коммунистов. После путча 1991 года они испугались, и закон был принят. Но после 1993 года вряд ли бы он снова имел шанс пройти.
Отдельно Кривенко прокомментировал пересмотр дел «изменников родины» и коллаборантов, у которых хотят отобрать реабилитацию. По его словам, это позиция современной России после 2022 года — страны, которая инициировала войну и позиционирует себя как продолжателя борьбы с фашизмом. Она повторяет этот тезис и притаскивает старые дела. Несколько лет назад Генпрокуратуре было дано поручение проверить, не попались ли в дела реабилитированных граждан те, кто служил фашистам. В базе «Мемориала» 3,5 миллиона человек, прошедших реабилитацию, и, по оценке собеседника, среди них вполне могут оказаться единицы.
3
