С превращением войны между Ираном, Соединенными Штатами и Израилем в затяжной конфликт Ормузский пролив перестал быть гипотетическим очагом напряженности в сценариях военных игр. Он стал наглядной демонстрацией того, как на практике выглядит стратегия ограничения свободы действий противника на море. Неопределенность вокруг будущего судоходства через пролив и сохраняющаяся угроза коммерческим перевозкам уже сильно повлияли на мировую экономику, а признаков скорого улучшения ситуации пока не видно.
Ключевой вопрос заключается в том, кто именно устанавливает правила игры в этом стратегически важном регионе: Иран или Соединенные Штаты, которые по-прежнему стремятся обеспечить свободу судоходства на входе в Персидский залив и выходе из него. Однозначного ответа на этот вопрос нет, поскольку в определенном смысле верны оба утверждения. В самом узком месте ширина пролива составляет всего 21 морскую милю, при этом основные судоходные маршруты проходят преимущественно через территориальные воды Омана. Близость этих маршрутов к иранскому побережью означает, что Тегерану не нужен полноценный океанский флот, чтобы угрожать судоходству.
Большая часть иранских боевых кораблей была уничтожена американскими авиаударами уже в первые дни конфликта. Однако все, что требуется Ирану, — это сделать риск прохождения через Ормузский пролив настолько высоким, чтобы судовладельцы и страховые компании сочли его неприемлемым. Для этого у Тегерана более чем достаточно средств: небольшие быстроходные ударные катера, мобильные пусковые установки противокорабельных ракет и беспилотников, а также морские мины. Именно это и называется стратегией ограничения свободы действий противника на море (sea denial): создание таких условий, при которых действия противника в этих водах становятся сопряжены с неприемлемо высоким риском, даже если они не находятся под полным контролем.
Иранская стратегия состоит из четырех взаимосвязанных элементов. Первый из них — «рой» быстроходных ударных катеров. Эти небольшие, скоростные и хорошо вооруженные суда рассчитаны на то, чтобы подавлять противника не столько огневой мощью каждого отдельного катера, сколько численным превосходством и высокой маневренностью. Они рассредоточены вдоль значительной части иранского побережья, что позволяет быстро вводить их в бой и одновременно затрудняет их уничтожение авиаударами прямо в местах базирования.
Второй элемент — мобильные береговые средства поражения. Речь идет о размещенных на автомобильных шасси пусковых установках противокорабельных ракет и беспилотников, рассредоточенных вдоль гористого побережья. Они используют тактику «выстрелил — сменил позицию». Эти установки скрываются за естественными укрытиями местности, поэтому американским силам трудно их обнаружить и уничтожить. Третий элемент находится под водой. Это сверхмалые подводные лодки, способные как устраивать засады на суда, так и устанавливать мины на мелководье Ормузского пролива. По всей видимости, запасы морских мин у Ирана исчисляются тысячами, и они стали мощным средством сдерживания. Поскольку обнаружить такие мины крайне сложно, одной лишь реальной угрозы их появления оказалось достаточно, чтобы значительно повысить риск прохода через пролив.
Четвертый элемент носит правовой и бюрократический характер. Согласно Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS), суда имеют право на транзитный проход через проливы, используемые для международного судоходства, независимо от согласия любого из прилегающих прибрежных государств. Иран так и не ратифицировал эту конвенцию. Однако Тегеран попытался придать своим действиям видимость законности, приняв внутренний закон, который позволяет приостанавливать проход любых судов, признанных враждебными. В дополнение к этому была создана Администрация Ормузского пролива Персидского залива (Persian Gulf Strait Authority). Эта тесно связанная с военными гражданская структура отвечает за выдачу разрешений на проход через пролив и взимание соответствующих сборов.
Соединенные Штаты практически сразу ввели против этой администрации санкции и предупредили Оман о недопустимости участия в каких-либо схемах по взиманию этих платежей. Однако истинное назначение этого органа заключается в другом: он предоставляет Ирану формальное основание для претензий на административный контроль над Ормузским проливом, хотя у него и нет возможности физически контролировать каждое судно, проходящее через него.
Ответ Соединенных Штатов в целом соответствует классической доктрине противодействия стратегии ограничения доступа и свободы действий в определенном районе (area denial): сначала уничтожаются средства обнаружения, а также пункты управления и узлы связи, затем — мобильные пусковые установки, после чего наступает очередь более мелких военно-морских сил. Одновременно США устроили морскую блокаду иранских портов. Это должно повысить для Тегерана издержки, связанные с дальнейшим отказом выполнять требования Вашингтона.
Возможности американцев пока фактически ограничиваются именно такими операциями, поскольку полноценное траление мин начнется лишь после завершения боевых действий. Анализ перечня целей Центрального командования США (CENTCOM) свидетельствует о попытке Вашингтона вести планомерную кампанию на истощение Ирана, чтобы постепенно лишить его возможности угрожать судоходству в Ормузском проливе. Однако из-за рассредоточенности этих сил и средств говорить об успехе пока преждевременно.
Кроме того, Соединенные Штаты наносили удары по территории Ирана в ответ на его атаки по американским и союзным объектам в районе Персидского залива, включая объекты в Иордании, Бахрейне, Кувейте, Катаре и Объединенных Арабских Эмиратах. Впрочем, судя по всему, это мало влияет на готовность Тегерана продолжать свою стратегию. Ситуация в Ормузском проливе остается крайне напряженной, и перспективы ее урегулирования в ближайшее время выглядят туманными, что продолжает оказывать давление на глобальные энергетические рынки и цепочки поставок.
