Мир 7 мин чтения
Индийская «Партия тараканов» бросает вызов культу Моди
Молодёжное протестное движение CJP требует от премьер-министра обнародовать дипломы, указывая на слабые места в культе личности. На фоне скатывания Индии к электоральной автократии низовой протест становится новой формой сопротивления.
Индийское молодёжное протестное движение «Партия тараканов» (CJP) нащупало уязвимое место в тщательно выстроенном культе премьер-министра Нарендры Моди. Лидер CJP Абхиджит Дипке предложил главе правительства одновременно обнародовать свои дипломы об образовании. Намёк очевиден: реальных документов о высшем образовании у Моди, судя по всему, нет, и такие удары по самолюбию премьера в верхах воспринимают с явным раздражением.
Скандал с дипломами разворачивается на фоне более глубоких процессов. Индия постепенно перерождается из «самой большой демократии планеты» в авторитарный режим с декоративными выборами. Власть методично подчиняет суды и избирательную комиссию, спускает следственные органы на политических оппонентов и поощряет националистическую индуистскую доктрину. Притеснения мусульман, в частности показательный снос домов защитников религиозных меньшинств, стали нормой. Власти исповедуют принцип «друзьям всё, врагам — закон»: режим гарантирует тепличный климат приближенному крупному бизнесу и политикам, пока на улицах царит полицейский произвол в отношении тех, кого он назначил своими врагами.
Долгое время статус-кво держался на конформизме городского среднего класса и массовой раздаче пособий бедноте через цифровые платформы. Это помогало режиму Моди смягчать и маскировать глубокие социальные противоречия. Однако на пути скатывания Индии в полноценную автократию существуют барьеры: потеря правящей партией абсолютного большинства на всеобщих выборах в 2024 году, строптивость региональных властей в индийских штатах и экономические проблемы, особенно безработица среди образованной молодёжи. Когда социальные лифты заклинило, монополия на страх дала трещину — её вытесняет язвительный низовой протест, символом которого и стала «Партия тараканов».
Индия считалась крупнейшей мировой демократией с начала 1950-х. На всеобщих выборах здесь голосуют сотни миллионов граждан, явка регулярно превышает 60 процентов, избирательные комиссии добираются с переносными терминалами для электронного голосования до самых удалённых гималайских деревень, а передача власти исторически происходила без военных переворотов. Однако за последние несколько лет международные исследовательские центры кардинально пересмотрели восприятие политической системы страны.
Шведский институт Varieties of Democracy (V-Dem) при Гётеборгском университете перевёл Индию в категорию «электоральной автократии» и поместил её на 106 место из 179 стран. Американская неправительственная организация Freedom House снизила рейтинг страны со статуса «свободной» до «частично свободной» с общим баллом 62 из 100. Аналитическое подразделение британского журнала The Economist переместило Индию вниз по шкале «ущербных демократий». До более низких уровней в этом рейтинге («гибридный» или «авторитарный» режим) страна пока не дошла, но в 2022 году Индия опустилась на последнее место в глобальном Индексе экологической эффективности (EPI). Падение этого показателя во многом обусловлено тем, что правительство планомерно уничтожает независимый экологический мониторинг, преследует локальные экологические НПО как «антинациональные» структуры и блокирует участие гражданского общества в принятии решений о строительстве крупных промышленных объектов.
Эта смена классификации вызвала предсказуемое раздражение в Дели, где официальные лица обвинили западных аналитиков в предвзятости и колониальном мышлении. Тем не менее выводы исследователей основываются на фундаментальном постулате в современной теории политических режимов: наличие конкурентных выборов само по себе не защищает общество от авторитарного перерождения.
Индийская модель демонстрирует тип авторитарной трансформации, характерный для двадцать первого века. В отличие от диктатур прошлого столетия, здесь не отменяют конституцию, не распускают парламент и не вводят прямое чрезвычайное положение. Фасад многопартийности сохраняется в неприкосновенности, правительство опирается на реальное большинство голосов в законодательном органе. Однако параллельно с избирательным процессом происходит разрушение системы сдержек и противовесов исполнительной власти и подчинение ей независимых институтов, нейтрализация независимости судов и подавление любого организованного сопротивления вне рамок процедуры голосования.
Одно из ключевых понятий, описывающих индийскую политическую систему, — это националистический популизм, опирающийся на тщательно культивируемый ресентимент, или комплекс «ущемлённого превосходства», при котором власть успешно мобилизует культурно-исторические обиды национального большинства. Демонтаж институциональной системы сдержек и противовесов в этом случае преподносится обществу не как узурпация полномочий, а как необходимая защита народа от коррумпированных элит и угрожающих меньшинств.
В индийской политической практике эта модель реализуется через доктрину индуистского национализма, или хиндутвы, которая служит главным инструментом продвижения мажоритарной идентичности и системной маргинализации мусульманского населения (около 14,2% населения). Согласно отчётам экспертов, общее число задокументированных случаев разжигания ненависти против религиозных меньшинств в Индии выросло на 97% в период с 2023 по 2025 год. В международном контексте исследователи находят прямые параллели между индийской националистической мобилизацией и построением режима «нелиберальной демократии» в Венгрии при Викторе Орбане, где апелляция к историческим травмам нации точно так же стала основным топливом для изменения конституционного строя.
3
