Культура 4 мин чтения
Россияне в пятый год войны читают классику и переиздают старые детективы
Книжный рынок в России переживает спад продаж и рост цен, а издатели все активнее переиздают забытую классику, детективы и хорроры. Литературный критик Галина Юзефович объясняет, как в этих условиях литература стала полем борьбы между лагерями в российском обществе.
Книжная индустрия в России переживает не лучшие времена: падают продажи, растут цены, усиливается цензура, а вместе с уходом западных писателей и издательств заметно сокращается выбор современной литературы. На этом фоне все активнее переиздают старые книги — забытую классику, старинные детективы и хорроры. Литературный критик Галина Юзефович в тексте для Carnegie Politika разбирает, что эта популярность говорит о читателях и издателях и что стало с попытками превратить литературное прошлое в инструмент идеологии.
Юзефович напоминает, что авторитарные режимы давно пытаются присвоить классиков и использовать их авторитет для легитимации собственной политики. Бенито Муссолини, по ее словам, превращал «Энеиду» Вергилия в универсальный цитатник и обосновывал через нее колониальную политику, включая эфиопскую авантюру, а реформы в сельском хозяйстве подкреплял ссылками на «Георгики», написанные по заданию императора Августа. В Советском Союзе после консервативного разворота 1935 года Пушкина перепрофилировали в убежденного противника царского режима, а его столетие со дня смерти в 1937 году отмечали как общенациональный праздник.
Нынешний российский режим, по наблюдению критика, в отличие от этих предшественников к вопросам литературы почти равнодушен и не торопится ни присваивать классиков, ни изгонять их из официального пантеона. Отдельные эксцессы, такие как перенос памятника Александру Солженицыну с Владивостокской набережной в более укромное место, Юзефович считает скорее инициативой на местах, чем централизованной политикой. Из школьной программы, утверждаемой на более высоком уровне, Солженицына не изымают.
Оказавшись вне пространства государственных интересов, битва за литературное прошлое, по мысли Юзефович, сместилась на более низкий уровень и стала спором между разными лагерями в российском обществе. В первые годы войны писателей прежних эпох поднимали «из гроба» и использовали как аргументы в споре «либералов» с «патриотами». Обе стороны привлекают не только первый эшелон классиков, но и второстепенных авторов, которых российский читатель почти не знает, а также иностранных писателей, которые едва ли могли предположить, в какие контексты их встроят.
Идея посмертного присвоения русских классиков, как отмечает критик, появилась в «патриотической» среде еще до полномасштабного вторжения. В 2017 году Захар Прилепин выпустил книгу «Взвод», составленную из одиннадцати биографических эссе о литераторах, служивших в армии и флоте в конце XVIII — первой половине XIX века, от Державина до Бестужева-Марлинского. Прилепин ставил знак равенства между поэтами и писателями прошлого, с одной стороны, и донбасскими ополченцами и собой — с другой, утверждая, что воевать для русского литератора нормально.
Однако, по наблюдению Юзефович, подобные построения за годы до ковида и вторжения в Украину не нашли глубокого отклика у читателей. «Взвод» быстро попал в список бестселлеров, как и большинство книг Прилепина, и так же быстро его покинул, в отличие от других его книг, которые обычно надолго задерживаются на верхних строчках рейтингов. Вывод критика в том, что пропаганда, упакованная в исторические биографии, не смогла стать по-настоящему массовой, и государство в этой борьбе за читателя не добилось того результата, на который рассчитывало.
4
